с изображением А. Башлачёва

Македония сегодня распростёрта меж двух билбордов.
Александр ходит по ней будто тигр легко и гордо,
Движеньям его вторят классики точно (и прочие морды).

Девять долларов и двадцать пять центов,
Плюс ненавязчивый сервис росконцерта,
Минус ромашки, маковые головки и люцерна.

Два-три щелчка в фотошопе испуганной мышью –
Мертвец оживает. Встаёт. Варит кофе. Пишет.
Тексты ложатся в карманы девичьих пальтишек.

Девицы читают. Гордятся. Пальтишки размером
Всё меньше с годами. Теперь им подстать с Гулливером.
Наследник ударит гитару и треснет фанера.

Весна. И в «крови вирусы новых песен».
Македония взасос с Сибирью. Мир чудесен.
Снег на асфальте солон. На крышах напротив – пресен.

Говорят, что он жил, разложив средь гостиной палатку,
В пригожие дни выполняя с гитарой зарядку,
В ненастные дни прижимая к запястию ватку.

А тень его ходит сейчас от билборда к билборду,
В очи его проникают безумные орды,
С чьей-то подачи прознавшие тайну пассворда.

Время сжирает доспехи. Смеётся над нами.
Мы претворяемся сквозь седину дураками,
В области паха всё так же суча кулаками.

О, медиатор, ударь по струне незлобливо!
Что, Александр? Щекочет ли пальцы тетива?
Помнит ли воинство лозунг и гимна мотивы?

Коль не с билбордом, то точно, видать, на билборде.
Спустя 20 лет так легко набирать песню в ворде,
Дань отдавая его переломленной хорде.

Зыбнешь ли ты под снегами на Волковом поле,
Бродишь ли ядерным принцем с щепотью урановой соли,
Ты терпишь ещё или волен слоняться без боли?