1.

Сегодня под утро мне снились ди-джеи одной радиостанции,
Которую я юзаю по утрам. Осязаю мир на дистанции
Ушами. Открыв глаза, я обнаружил, что приёмник включён,
Маленький город уже не спит. Балкон озарён кумачом.
Второй пассажир двуспального ложа не доступен или отключён.
Логично, что в тыще миль отсюда ты такой же отсутствующий пассажир.
Здравствуй, весна! Мы герои Агнии Барто! В наших ртах – рыбий жир.

2.

В полтыще миль отсюда позабытый сперматозоид провезён
Через границу без декларации. Таможенник возбуждён.
В его руках микроскоп. Он просит её автограф. Кричит: «Приток
Kонтрабандных генов»! На УЗИ ищет губами виртуальный сосок
Виртуальный ребёнок. Ты роешь от Чёрного моря отток,
К истокам Днепра. Она рыжеволосая. Творит кораблики из пены,
На ней камбоджийский загар и юбка милитари выше колена.

3.

Есть такая игра в «Задержки». Играет инстинкт против биографии.
Четвёртый год уже бегает та, что мне сочинит эпитафию,
В обмен на таинственный текст раздела «Введение».
Имею навязчивость оплодотворить переписчиков населения.
Но это отдельный проект. На носу: юбилейное выведение
Танков из Страны Восходящего Пива, прыжок через Амударью
(Сивке вцепившись в гриву), любовь друг к другу и фонтанирование в одну струю.

4.

Тихий монах из Брно однажды открыл тайну гороха:
Превращаться в скукоженные метеориты разных цветов. Мне плохо
Думать, что уже нет тебя, и голуби у окна – просто налёт
Переносчиков новой болезни на Город. Направление врёт
Лестничный марш. Крыша хрущёвки
плюс Льюис Кэрролл равно «Полный улёт!» -
Правда из уст подростка, заставляющего вокруг себя
Мастурбировать мир. (Между аверсивным «Бэ!!» и аттрактивным «Бя!!»).

5.

Я тоже стоял по ту сторону плаценты. В прошлой жизни
Я был морской капустой. Позже консервой при социализме.
Ненавидел прямые солнечные лучи и скрежет трала по морскому дну,
Дальневосточное пароходство и брехню о дефиците йода. Любил одну
Красивую коралловую ветвь из Красного Моря.
Щекой прижимался ко дну,
Когда понимал что азм есмь промеж той далёкой любовью и тралом,
Плюс вариант выскочить на Материк, но в качестве антропоморфного кала.

6.

Теперь я тайно пророс, окопавшись близ Бабьего Яра.
Треть души осталась сторожить Москву.
Две трети уговаривает Мёртвая Сара
Не ходить дальше. Не делать тебе больно. Потому что «обоих замочат».
Влюблённые склонны умирать, но не дохнут. Ангелы хохочут,
Покуда их души пылают в чужих телах. Гасить без мазы. Их смочит
Влажной ладонью пожарник. Погладит твоё плодоносное пузо.
Мой друг сообщил мне, что ты почти что жена Робинзона Крузо.

7.

Хватит ли растяжки в паху для того, чтобы стоять на двух державах?
Или разродиться патриотизмом? Придумать шершавый
Бесцветный флаг. Набросить его на твой Peugeot.
Закрыться и не выходить.
Ну, мэйкин лав и всё такое. Дождаться, когда вокруг начнут бродить
Люди с видеокамерами. Потом полиция.
Кто-то крикнет: «Перестаньте выводить Нас из себя»!
«Вы устроили пробку»!
И в этот момент наша кровь не выдержит
И засмеётся на пяти языках.
Струю весёлых эритроцитов в эфир не пустят. Вырежут.

8.

Если и вправду, зеркало это двери, в которые приходит и уходит смерть,
То смерть созерцала нас на протяжении целого часа, стеклянную твердь
Трогая пальцем с той стороны.
Завидовала твоему «третьему соску». Подглядывала,
Притворяясь то Луной, то городом Харьковом.
Размётанные вещи складывала.
Один раз намеренно разрядила мобильник. Снова разглядывала:
Разноцветные майки, шарфы,
Cплетённые будто вьетнамская зима и украинская осень.
Брала твою книгу. И исчезала рукопожатием пустоты
На странице двести двадцать восемь.

9.

Я знаю что мы пробираемся друг к другу сквозь тьму вещей,
Но плывёт по Меконгу Ивасик-Телесик.
В его бульбуляторе плачет Кощей.
И конец этой сказки в пучине околоплодных вод. Снова крутит
Судьба колесо наоборот. Твои губы мне что-то шепчут. Шутят,
Мол, можно быть вечным эмбрионом Отчизны, если скрутят
Менты, как следует.
И впрямь, мы клиенты Калашникова, хотя и не так уж мелки,
Даже если целится Нобелевский Комитет
В глаз ещё неиспорченной белке.