Свети, моя звезда, сквозь фильтры камер скрытых,
Сквозь мониторы волн, плывущих вдоль орбиты,
Свети сквозь серебро, сквозь медь и сквозь магниты,
Свети - прольёт сетчатка, на то она и сито.
Твои лучи палят сужденьем светляковым,
Кто ловит воробья из присказки про слово
И тонкий смысл стрекоз из басен И. Крылова?

Звучи, моя струна, над полем и над морем,
Звучи digitalDolby, гуляй в 3D просторе,
Звучи, пронзай туман в Панаме и Босфоре,
Звучи для всех, кто чует или с ушами в ссоре.
Нейлон и медь, и сталь живут в переплетеньи,
Секи мой звук поверх хрустального мгновенья,
Живи, сигнал мой, глас, беги с опереженьем!

Терпи, мой дух, терпи мой soft, по Воле Божьей,
Терпи, когда тебя трясёт на бездорожье,
Терпи, коль вмоготу и даже невозможно,
Терпи, раз ты медведь, то я твоё берложье.
Крепись водой и хлебом, сумой и скарлатиной,
Стой точно, как быки стоят перед плотиной,
И равно привечай «fuckoff» и «мой бамбино».

Люби, моя жена, мой посох и сандалии,
Люби слова мои и перспективы дали,
Люби глядеть и ждать, мочить рукав в Каяле,
Люби мой образ так, в купюрах и в безнале,
Ходи обнажена, коль я чего-то стою,
И с моря бриз окна, смущённый, не откроет,
И со степи метель без нужности не взвоет.

Скорби, печаль моя, над полудённой скукой,
Скорби над полночью с её звездой-разлукой,
Скорби в церковном хоре над девочкою Блока,
Скорби в зубах волчка укушенного бока,
Внутри арбатских вдов углубь грехи моркови,
Носи своё кольцо поверх садовых кровель,
Твори своё лицо из мрамора и соли.

Зри, глаз мой, мой слепой, рентгенный и бесстыжий,
Зри, в мир тащи объект, как тащат пассатижи,
Зри внутрь себя, где прорубь, верней, толчок и жижа,
Зри в глаз другого - там толчок к толчку поближе.
Ты беспощадно зри: уподобляйся вору,
Неси и цвет и форму в хозяйскую комору,
А коль строке блистать, известно, что из сора.

Верь, разум мой, про то, что стих сей будет кончен,
Верь в сказ о мертвецах, о крыльях дня и ночи,
Верь в формулы и схемы, в концепции и проче…
Верь в то, что узник смыслов блаженно заморочен,
И в стих Александрийский он входит как в музеум,
И там он меж колонн подобен ротозеям,
Хотя и предан, как трибун своим плебеям.