Substantianigra в боксёрских кальсонах
Легка ли добыча? Синдром Паркинсона -
Сколь малая плата. Хук падает глухо.
Рисует Ван Гог Холифилдово ухо.

Вставай! О, Арап ослепительных рингов,
Вставай! Пораженье в нелепых ботинках
Село на шею и свесило ноги. Тянет за веки.
Эй вы, бандерлоги! Что сделать так, чтобы встал он как прежде?
Встал на счёт «шесть» и крикливой невежде
Плюнул в горнило. Десничною твердью двинул в личину,
Тромбующей смертью… Канул…в малину алчущих публик
Так, чтоб в Рязани уплачивал рублик мальчик без папы
За постер красивый. Там, где трико у него цвета ксивы,
Там где алтарь в три окна как у Шивы,
Гроб для мощей из сандала и сливы.

Нет, он не встанет. Он слёг. Ему больно
В фокусе камер. Не в фокусе только сам он,
Не видя ничтожную рольку всех их.
Нокдаун. Вот и всё. Вот и только.

Так умирают триумф и фортуна,
За руки взявшись полночью лунной
Валятся вниз с высоты небоскрёба,
Выносит их уж другая утроба,
Жизни другой для другого кумира,
Кого ожидают цикута и лира.

Я вижу его, он лежит без движенья,
Тело его будто груда каменьев,
Взгляд угасает прощальный рептильный,
Юноша бледный, разбитый, субтильный,
Юноша чёрный, загробно-могильный.

И чёрная дева тюрьма и ответы,
В суде на него продаются билеты,
Все чуют подвох, всем известна уловка,
А в облике тёмном как будто штамповка -
Чело его скрасила татуировка.

По старой привычке фанаты кончают
Глядя друг другу в глаза. Величают
Майком железным кумира побоев.
Вот на него надвигаются трое.
Финка сверкает, конец уже близко,
Палец откушенный, точно сосиска,
Падает оземь. И прочь хулиганы
В ночь исчезают, не солоно пьяны,
Биты уходят и кутают раны.
Вот она, жизнь из гламура и тлена,
Слышал, что песню он пел на Сан Ремо -
Так его жизнь: голова ли, колено
Бьётся и криво ложится автограф…

Смерти твоей не дождётся биограф.