Милая, на пару дней в Одессу
Я уехал. Все меня в Херсоне
Видели. Со всеми много выпил,
И решил теперь достичь Одессы,
А меня, тем паче, пригласили.
Я и раньше здесь бывал когда-то…
Первого апреля в прошлом веке
В полосатых шелковых костюмах
Мы изображали музыкантов
С берегов туманных мерсисайда.
Светлая, бессмысленная юность.

Милая, была дорога пыльной,
Ехал я и слушал «Роллинг Стоунз»
В mp3 формате все альбомы.
Все же удивительные люди –
Исполняют криво, но драйвово,
Даже полюбил, пока доехал.
Милая, я вижу этот город,
Я читаю вывески на мове.
С одним «с» Одесса словно чайка
На одном крыле в пике уходит.
Скатертью дорога прямо к морю,
Пляжный волейбол и волнорезы,
Девушка на копчике с татухой
Цедит из соломинки мохито.

Милая, я так давно не видел
Белого песка на побережье.
За пятнадцать лет последних в море
Заходил лишь по камням и гальке.
Здесь песок. Он липнет на подошвы,
Он стремится в легкие сандалии,
Заполняя ниши и пустоты.
Ведь песок, по сути, выполняет
Функции морской воды на суше –
Он сыпуч, она текуча, в этом
Дружба есть измены с постоянством.
Между прочим, волны камень точат,
А песок точить им не под силу –
Так вот две стихии на границе
Начинают строить отношенья.
Только что они потом рождают
Кроме замков-рококо песочных?
Ты меня, конечно, понимаешь.

Двое суток жил на Ришельевской,
Там с балкона ночью уносила
Сила ветра наши полотенца
Вниз, они свисали на оградах
И при свете дня напоминали
Нам самоубийц. В кафе на пляже
Очереди нет за пахлавою,
Продавщица в легком сарафане
Чайкою кружится над столами,
И коньяк поделен меж друзьями
В маленькие гордые стаканы.

Шли дожди, всё больше проливные,
Улицы собой переполняя.
Жизнь, обогащенная озоном,
Так была проста и невесома,
Что у нас прорезывались крылья.
Вечером прозрачный теплый воздух
Разливался в белые трахеи,
С неба звезды падали в коктейли
И, конечно, их воспламеняли.
Милая, полуденное солнце
Нехотя высушивало лужи.
Влажный материк спускался к морю,
Сентябрём переполняя чашу.
Бархатом из вены моросило
На венок и Дюковы одежды.
Капли омывали тело Дюка,
Он лишь скорбно пожимал плечами
И смотрел на город безутешно.

Смуглую звезду юго-востока
Покидал я с нежностью и болью,
Как любовник покидает деву –
Лишь росой посеребрятся травы
На челе планеты безмятежном,
Та еще в объятиях Морфея,
И с улыбкой внемля сновиденью,
Волосы рассыпав на подушке,
Пустоту руками обнимает.
Так и я ушел, не попрощавшись.