Все вытирает пасмурное время:
Твоих мизинцев маленькую сущность,
Твоих волос распущенную львиность
И губ твоих медлительный покой.

Забвение – лирическая жаба,
Далёкая страна анабиоза,
Нам будет, что забыть на этом свете,
Ничто не каплет из души пустой.

Всё меньше снега в месяце апреле,
Всё больше пыли, всё дожди прозрачней,
Короче ночь и слаще витамины,
И сквозняки не чувствуют вины.

Торчит в груди нефритовый осколок,
И голова полным-полна фиалок.
Визиты женщин, как паденья вилок
Из рук моих, предопределены.

Рисую я, судьба разводит краски,
Оттенки их обманчивы и зыбки,
И кто был кем в любовной мясорубке
Написано кистями на костях.

Я бодрствую, точнее, мне не спится,
Я так хочу кому-нибудь продаться.
Стирает все обманчивая память,
Тем паче то, что пишут в новостях.

Понтифик в небо легкою походкой
Пустился, на ходу махнув десницей,
И кардиналы долго горевали,
Пока сжигали перстень рыбака.

Катился день, как тяжкое похмелье,
Струился дым над крышами собора,
Святое место быстро остывало.
Во мгле гробницы тело старика

Прикинулось нетленными мощами.
Вот так вот Бог обманывает время,
Вот так чудит апрельская погода,
Срывая гнёзда с тонких тополей.

Великий пост. Я не ругаюсь матом,
Из окон тянет розовым ипритом,
И кофе с пенкой льётся из машины
Как самодельный комнатный елей.

На клумбе мира я – цветок вчерашний,
Неслышно вянут листьев полукружья,
Луна желтеет в омуте кромешном,
И ангел ей нащупывает пульс.

Красавица проходит мимо кассы,
Я изучаю амплитуду бёдер,
Я понимаю – это неизбежность,
Я понимаю – не остановлюсь.

Вот говорят «вначале было слово».
А может быть, вначале были буквы?
«Б», «О» и «Г». А может быть вначале
Могли быть и предшественники букв?

Но правда где-то в солнечных сплетеньях
Безмолвствует и тихо ждет рассвета,
И эта ночь послушно улетает,
Как улетает из гортани звук.